«Нужно сделать хороший дубль и идти чай пить»: интервью с актером Егором Кенжаметовым

Владимир Ростовский

Киноэссеист, создатель телеграм-канала «Руки Брессона», автор Film.ru, «После титров», Okko

На START и Okko продолжает выходить второй сезон эпохальной многосерийной драмы* Юрия Быкова «Лихие». Поговорили с исполнителем одной из главный ролей в сериале Егором Кенжаметовым о любви, уверенности в себе и актерских ориентирах.

— Расскажите немного о Жене Лиховцеве, какой он, на ваш взгляд? Как вы готовились к этой роли?

Женя Лиховцев — сломленный. В первую очередь тем, что с ним случилось, во что его втянули, как его воспитывал отец. Самое главное в нем — этот внутренний разброд: он не знает, как жить, не понимает, что верно. У нас подробно показаны его попытки найти Бога: где Он, какой Он, как обратиться к Нему. И то, чем непосредственно занимается Женя с отцом, совсем не клеится с подобными поисками. Это самый большой контрапункт.

В том возрасте, который играю я, он как раз в переходном состоянии от чудного ребенка (Савелий Кудряшов) к очерствевшему, ничего не испытывающему человеку, которого играл Женя Ткачук.

Я никак специально не готовился. Худел только. Смотрел хроники, интервью прототипа персонажа. Но в сценарии совсем другой человек, поэтому особой подготовки не было.

«Лихиe» (сериал, 2024–2025)

— Как думаете, можно ли полюбить Женю? И может ли он ответить взаимностью?

Женю Лиховцева можно любить, и он может любить. Проблема в том, что нормально это делать он не обучен. У него нет навыка, он такого не видел. То есть у них некая извращенная форма любви в семье, преувеличенная, которая приносит только страдания, муки.

Как у нас в линии с Лизой, героиней Ани Завтур. Женя вцепился в нее как-то хищно, и им обоим от этого плохо. Поэтому да, его можно, безусловно, любить, и он будет безусловно любить. Но вопрос, необходимо ли это «безусловно». Это мы и изучали.

«Лихиe» (сериал, 2024–2025)

— Фигура Павла Лиховцева ( Артем Быстров) невероятно важна не только для всего сериала, но и для Жени как сына этого героя. Как думаете, был ли у вашего персонажа выбор сопротивляться моральному падению? Сделал ли Павел для Жени все, что мог, или же несет полную ответственность за его этическую деградацию?

Конечно, Женя не мог сопротивляться падению, потому что он с самого детства был вовлечен во все это. Весь сумрак преподносился как норма. Главная фигура, которой парень хотел подражать, от которой зависел, которая должна была научить, что хорошо, а что плохо, — отец. А он с детства говорил подойти к человеку сзади и в упор убить. Поэтому, я думаю, нет, у Жени не было никаких шансов остановить этот процесс падения.

— Сложность персонажа, которого играют несколько актеров, в том, чтобы сохранить единство образа. Как это удалось в случае с Женей? Ощущали ли вы связь с повзрослевшим героем, которого исполняет Евгений Ткачук?

Это талантливо написано, в сценарии есть прямое разделение между тремя возрастами. Мальчик — практически святой. На моем этапе в жизни Жени происходит слом. Он предпринимает не очень удачные попытки понять, чего хочет. Даже думает о том, чтобы сбежать, закончить, спрятаться. То есть воля к борьбе, тяга к свету в нем присутствуют. Во взрослом Евгении этого уже нет, он абсолютно каменный человек.

Очень четко и структурно линия Жени драматургически разделена на три этапа. И это помогло. Мы играли разных людей, потому что они диаметрально противоположны друг другу, и в то же время эти три человека были частью одного.

«Лихиe» (сериал, 2024–2025)

— Как выстраивалась работа над ролью в ансамбле с Артемом Быстровым? Чему вас научил главный партнер по площадке?

Ансамбль с Артемом Быстровым — это вообще одна из самых восхитительных штук, которые произошли со мной на площадке. Добрейший человек, душевнейший, заботливейший. И внутренняя сила в нем есть.

Самое для меня интересное — в том, какой он между дублями. Вот я говорю про это его спокойствие, душевность. А сам я человек достаточно гневливый, вспыльчивый, резкий — одна из моих проблем. И что меня удивило в Артеме — его чуткость ко всем, не только к участникам процесса, но и к любопытствующим людям, которые в ходе съемок могли подойти, что-то спросить, сфотографироваться. Он никем никогда не пренебрегает, всем уделяет внимание — вежливо, осторожно, по-доброму. Вот это то, наверное, в первую очередь, чему я у него смог научиться.

— С какими наиболее неожиданными или сложными вызовами вы столкнулись на съемках двух сезонов «Лихих»?

Того, что это большой проект, большой режиссер, большие артисты, — наверное, не боялся. Опасался самого материала, он вообще звучал для меня как вызов. Я не до конца был уверен в себе. Не люблю насилие, такую жестокость — откровенную и далекую от человечности, от того, что мы называем гуманным. Оружие мне не нравится, а там его было — ого-го. А, ну еще вызов был снова не растолстеть (смеется).

— Как вам работалось с Юрием Быковым? Что больше всего запомнилось в его манере руководить съемками?

Я это много раз говорил и не устану повторять: в первую очередь Юрий Быков — мужик хороший. Такой большой, большой дядька с большим сердцем и красивой душой. Наверное, мы с ним сходимся ценностно, поэтому и на съемках комфортно.

Он высококлассный профессионал: работает быстро, четко, всегда знает, чего хочет, находит для каждой сцены несколько решений — помимо тех, что есть в сценарии. Вдобавок к, безусловно, глобальной подготовке он на площадке очень оперативно, мастеровито отыскивает нужные нюансы, а из этих деталей складывается большое.

Юрий Быков и Артем Быстров на съемках сериала «Лихиe»

— Есть ли какая-то сцена в «Лихих», которая стала для вас самой эмоциональной, и если есть, то почему?

Это все взаимоотношения Жени с Богом. Сцена, где он молится в душе, — вот ее я опасался. Звериную, агрессивную часть героя мне несложно играть. А в эпизодах, связанных с верой, был риск уйти в сопливые сантименты, не в тот масштаб или в пафос какой-то. Надо было тоненько все сделать — такие сцены если не самые эмоциональные, то самые сложные.

— Есть ли у вас актерские ориентиры — отечественные или зарубежные, чьи приемы и методы вдохновляют?

Ориентиров у меня никогда не было — есть артисты, чья работа нравится. Например, я обрадовался, когда пришел на площадку и там был Артур Иванов. До этого видел его в театре в нескольких работах и был абсолютно ошеломлен его игрой. Мы с ним даже разок в одном вагончике на обеде какой-то плов жевали. Было приятно, что вот все мы тут вместе играем.

А так, ориентиры... Я вообще не хочу быть всю жизнь только артистом, мне интересно и режиссировать, и писать. Я предпринимаю уже какие-то робкие попытки, но это пока начало... Когда будет что-нибудь поглобальнее, расскажу, покажу.

«Лихиe» (сериал, 2024–2025)

— Что для вас важнее в профессии: глубокое погружение в персонажа или умение оставаться собой между дублями?

Глубокое погружение в персонажа никак не влияет на мое состояние между дублями. В перерывах я шутки шучу, кофе пью, хожу туда-сюда. У меня нет такой проблемы. И, честно говоря, боже упаси, если бы это тяготило между съемками или, еще хуже, если бы домой все вез. Нет, так можно быстро потратиться.

В своих первых картинах я еще ходил после окончания съемочного дня в переживаниях. Сейчас все четко разделяю. Конечно, мне иногда перед сложной сценой надо настроиться, погрузиться в свои мысли. Но я даю дубль и дальше спокойно выхожу из него.

Затраты ментального здоровья должны быть адекватными. На первых порах может казаться, что это и есть актерство — себя измучить, дать дубль и потом неделю падать в обморок. Какая-то незрелая, ненужная романтика. Нужно сделать хороший дубль и идти чай пить.

— Как вы, человек эпохи нулевых, воспринимаете 90-е — как некую мифологизированную эпоху или как реалистичный фон, требующий точного воспроизведения в проектах вроде «Лихих»?

Считаю, что 90-е — эпоха яркая: и визуально, и событийно. Ничего удивительного, что еще какое-то количество поколений людей, возможно даже которые там или не жили, или жили совсем чуть-чуть, или были детьми, будут заново пытаться их отрефлексировать. И потом, это действительно уже мифология, этническая наша народная сказка — эти 90-е. Персонажи, бандиты, олимпийки, пиджаки малиновые, цепи килограммовые — это же какая-то былина. Поэтому теперь можно фантазировать еще смелее, с жанрами играть. Я жду мюзикл по 90-м.

«Лихиe» (сериал, 2024–2025)

— Какие темы или жанры вам хотелось бы исследовать дальше?

Я бы сказку, что-то доброе, мультик какой-нибудь озвучил. Хотя у меня такой голос, как будто по цинковому ведру стучат. Ну, может, тогда какого-то неприятного персонажа озвучил бы. Хочется чего-то, где не так много насилия.

— Если бы у вас была возможность сыграть любого персонажа в эпохальном проекте — неважно, историческом или современном, — какой образ вам ближе всего?

Будь у меня возможность сыграть любого исторического персонажа, я бы выбрал Че Гевару, потому что очень внешне на него похож. Мы практически неотличимы. Меня даже в школе все называли: Егор Че Гевара.

* В материале упоминаются фильмы и сериалы с рейтингом 18+.