Путеводитель по жизни и творчеству Андрея Кончаловского: разбираем на живописных примерах

Александр Акулиничев

Журналист, литературный и кинокритик, главный редактор сайта Psychologies.ru, автор телеграм-канала «Вижу, слышу, пишу»

Отец — литератор, мать — переводчица, дед и прадед — художники. Андрей Кончаловский планировал стать музыкантом, но в итоге расширил список творческих профессий в роду иным способом. В кинематографе* он смешал все семейные умения, и если что и объединяет его очень разные фильмы за 65 лет карьеры, так это крепкая сценарная основа и продуманный визуальный ряд. Рассказываем главное о творчестве Кончаловского на примере девяти (или чуть больше) важных для него живописных полотен.

Дворянское гнездо посреди советской Москвы

Петр Кончаловский, «Портрет писателя Сергея Владимировича Михалкова с сыном Андреем» (1943, Национальный художественный музей Республики Саха (Якутия))

Отец Андрея Кончаловского, поэт и автор государственных гимнов СССР и России Сергей Михалков, был человеком деловым и занятым — сегодня его стиль воспитания назвали бы отстраненным. Неудивительно, что очевидно большее влияние на мальчика Андрея оказывал его не менее знаменитый дед — художник Петр Кончаловский: именно он называл внука Андроном, именно его фамилию использовал режиссер в качестве творческого псевдонима.

На дедовской даче юный Андрей проводил едва ли не столько же времени, сколько в московской квартире, и обе локации неизменно были местом для приема самых удивительных гостей: режиссер с иронией вспоминает фанерную обшивку деревенского туалета, на которой оставили свои автографы Прокофьев, Пастернак, Мейерхольд и многие другие. А в двух квартирах по улице Горького, 6 и 8, где в разные годы жили Сергей Михалков с женой и детьми, бывали чуть ли не все видные литераторы сталинской эпохи, а иногда раздавался телефонный звонок от самого Сталина, вызывавшего Михалкова-старшего в Кремль.

Михалковы были дворянами, Кончаловские по разным веткам генеалогического древа происходили из казаков, служилых и мещан, но творческая одаренность имелась у всех без исключения: художник Василий Суриков (прадед), художник Михаил Кончаловский (двоюродный дед), писатель и поэт Михаил Михалков (дядя), переводчик и издатель Петр Кончаловский и многие другие.

«Утро стрелецкой казни» (1881, Василий Суриков, Государственная Третьяковская галерея, Москва)

Но не только мужчинами в своей семье восхищался Андрей Кончаловский: немало теплых слов в воспоминаниях и интервью он посвятил матери Наталье Кончаловской. Детская писательница, поэтесса и переводчица, она тоже делала Андрону прививку культурой и много рассказывала о жизни, дореволюционном и постреволюционном прошлом.

«Дворянское гнездо» (1969)

Французский, английский, немецкий — иностранные языки были обыденностью в домах Михалковых-Кончаловских, и дети росли здесь в крайне нетипичной для эпохи атмосфере единства со всем миром, свободы самовыражения и открытого диалога очень разных людей. Конечно, и здесь боялись доносов, черных воронков и посадок — Андрей Кончаловский родился в тяжелом 1937 году, — но в этих домах дух дворянской усадьбы сохранился почти неизменным с прошлых эпох. Будущий режиссер признавался, что детский опыт вдохновлял его при работе над «Дворянским гнездом» (1969), «Дядей Ваней» (1970) и «Сибириадой» (1978).

Любовь и женщины

Петр Кончаловский, «Автопортрет с женой» (1923, Государственная Третьяковская галерея, Москва)

Когда читаешь автобиографические книги Андрея Кончаловского («Низкие истины» и «Возвышающий обман»), то погружаешься не только в вихрь громких имен, но и в любовный, а местами эротический карнавал. Женщины, которыми восхищается режиссер, которых он вожделеет, и женщины, которые отвечают ему теми же чувствами, — что это, бравада? Если да, то лишь в некоторой степени: личная жизнь Кончаловского действительно чрезвычайно насыщенна.

Пять жен, бесчисленные любовницы и случайные связи — режиссер никогда не был эталоном благонравия, в чем признаётся едва ли не с первых страниц, да что там — уже с заглавия двух своих книг: в них обыгрывается цитата из Пушкина «Тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман».

Иначе говоря, мемуары полны постыдных признаний — в зависти (к Тарковскому или музыкантам уровня Ашкенази), в эксплуатации ближних (брата Никиты, который поначалу предстает мальчиком на побегушках и лишь после 35 заслуживает уважение старшего), в неверности (без взгляда в «Википедию» невозможно понять, какая из женщин в какой момент времени главная в жизни мастера, да и «Википедия» помогает лишь отчасти). А еще — ненавязчивого «возвышающего обмана»: Казанова-то он Казанова, но так ли уж стремительно бросались к нему в постель Жюльет Бинош и Ширли Маклейн?

Впрочем, похоже, то было дело молодое, а любовь всей жизни случилась с Кончаловским уже в зрелом возрасте, когда он встретил Юлию Высоцкую, молодую актрису Белорусского национального театра, в гостиничном лифте во время кинофестиваля в Сочи. Она стала не только женой, но и музой режиссера, исполняя главные роли практически во всех его картинах (от «Глянца» до «Дорогих товарищей!»).

«Хроники русской революции» (сериал, 2025)

У пары трое детей — Мария, Петр и София, об удочерении которой супруги объявили уже после недавней премьеры «Хроник русской революции». Трагическим поворотом стала тяжелая авария в 2013 году, после которой Мария впала в кому. По словам Юлии Высоцкой и друзей семьи, горе сблизило пару, а Андрея Сергеевича побудило повернуться в сторону церкви — в январе 2019-го они обвенчались.

В поздних картинах Кончаловского рок, фатум и Бог играют все большую роль, и кажется, что события «Рая» или «Хроник русской революции» могут приводиться в движение лишь по чьей-то воле, — а «Грех» и вовсе во многом посвящен теме земного и божественного в душе гения.

Теория шести рукопожатий

Михаил Лермонтов, «Автопортрет» (1837, Дом-музей Лермонтова, Москва) и кадр из фильма «История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж» (1967)

Среди гостей в дедовском доме Кончаловского бывал вернувшийся в СССР в 1937-м граф Алексей Игнатьев. Однажды, когда речь зашла о Лермонтове, он обронил: «Страшный был зануда», на что 15-летний Андрей резонно спросил: «Откуда вы знаете?» Игнатьев рассказал о встрече с Мартыновым в Париже: мол, тот твердил, будто Лермонтов был столь невыносим, что он все равно убил бы его и после дуэли.

«Как близко, оказывается, от нас 1841 год! Убийца Лермонтова рассказал об этом Игнатьеву, Игнатьев мне, я — вам», — пишет в мемуарах Кончаловский. На самом деле Игнатьев с Мартыновым не виделся, так как родился слишком для этого поздно, но ложь одной конкретной байки не делает связь времен слабее.

На Андрее Кончаловском можно проверять теорию шести рукопожатий и в ширину, и в глубину эпох: будущий режиссер рос окруженным столь экстраординарными людьми, что, кажется, связан со всей мировой культурой. Не Лермонтов, так Луи Арагон, не Мартынов, так Эйзенштейн — и все бесконечные волны знакомств, расходящиеся от них. Когда мы в 2025 году смотрим «Хроники русской революции», то даже не осознаём, сколь близки показанные события к нам: от Ленина и Николая II режиссер в одном рукопожатии.

«Хроники русской революции» (сериал, 2025)

Знаменитый автопортрет, написанный Михаилом Лермонтовым в ссылке на Кавказе в 1837-м, ровно за 100 лет до появления на свет будущего режиссера, мелькает в кадре «Истории Аси Клячиной» (1966). К главной героине в ее деревенский дом заглядывает в гости Саша Чиркунов, но она игнорирует его знаки внимания, и их диалог разворачивается под репродукцией этой картины. Кажется, поэт — один из членов Асиной семьи, а вот в Саше, даже когда тот берет в руки гитару, Ася так и не распознаёт «своего».

«История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж» (1967)

Фильм «История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж» вскоре после премьеры лег на полку, так и не попав в широкий прокат, и лишь в эпоху перестройки нашел своего зрителя. В 1989 году Андрей Кончаловский получил за него премию «Ника» и впоследствии снял продолжение — «Курочку Рябу» (1994). Если первая часть показывала тяжелый быт колхозников, то вторая подсветила уже совсем другие реалии — преобразования и не менее тяжелый быт на селе в 90-е.

Три Андрея

Андрей Рублев, «Троица» (1412, Троицкий собор Троице-Сергиевой лавры, Сергиев Посад, Московская область)

«Солярис» (1972)

Андрей Кончаловский и Андрей Тарковский объединили усилия, работая над сценарием «Андрея Рублева» (1966). Возможно, сотней лет раньше этот проект закончился бы для кого-то из них так же, как отношения Лермонтова и Мартынова, — настолько разные подходы использовали два молодых режиссера. Кончаловский верил в силу сюжета и крепкого, запоминающегося эпизода. Тарковский же работал с впечатлениями — «хочу это ощущение, когда клейкие листочки распускаются». Однако, когда сценарий был завершен, оба испытали настоящую эйфорию. «…Сидим в комнате и лупим друг друга изо всех сил по голове увесистой пачкой листов — он меня, я его — и хохочем. До коликов. Чем не сумасшедший дом!» — такими словами вспоминал Кончаловский этот счастливый момент.

«Андрей Рублев» (1966)

После Тарковский приступил к съемкам, и напряжение между двумя режиссерами стало нарастать: Кончаловский, снимавший в то время «Асю Клячину», был убежден, что «Андрей Рублев» выиграл бы, если бы Тарковский оставил одну лишь новеллу «Колокол» и развил ее в полнометражный фильм. Тезка был категорически не согласен, как был не согласен несколькими годами ранее с тем, как Кончаловский общался с Валентиной Малявиной — актрисой из «Иванова детства», в которую Тарковский был влюблен.

Валентина Малявина, «Иваново детство» (1962)

В итоге «Андрей Рублев» вышел именно масштабным, пусть и местами фрагментарным фильмом вместо камерного варианта, предложенного Кончаловским. Картина, снятая параллельно с «Асей Клячиной», одновременно с ней же легла на полку на долгие годы. Андрей Первый (по старшинству) ненавязчиво напомнил о «Рублеве» в своем «Солярисе» (1972), а Андрей Второй снял-таки свою версию «Колокола» — фильм «Грех» (2018). В каталоге START есть скрытая жемчужина — документальный сериал «В поисках Андрея Рублева», где Кончаловский делится знаниями о легендарном иконописце.

«Сибириада»

Михаил Нестеров, «Пустынник» (1888–1889, Государственная Третьяковская галерея, Москва) и кадр из «Сибириады» (1978)

Opus magnum Андрея Кончаловского, конечно, четырехсерийная «Сибириада», фильм, который в Каннах в 1979 году конкурировал за «Пальмовую ветвь» с «Апокалипсисом сегодня» Копполы и «Жестяным барабаном» Шлёндорфа. Но сколь бы масштабными ни были эти три фильма, ключевой аналог, не отрицаемый Кончаловским, — это «Двадцатый век» Бернардо Бертолуччи, вышедший тремя годами ранее.

Говоря о влияниях и источниках вдохновения, Андрей Кончаловский отмечает, что увидеть чужой шедевр — полезно. Здоровая реакция — не зависть, а скорее мотивация: «Большие произведения всегда вызывают у меня желание работать, не подавляют, а, напротив, рождают прилив творческих сил, возбуждают, дают надежду, веру в то, что ты тоже на что-то способен».

С Бертолуччи у Кончаловского есть и обратная история. Итальянский режиссер подарил своему советскому коллеге собственное улыбающееся фото с припиской: «Портрет итальянского кинематографиста после просмотра “Дяди Вани”. Андрей, благодарю тебя за две вещи: ты вернул мне желание снимать кино и я нашел истинного брата в искусстве».

«Дядя Ваня» (1970)

«Сибириада» должна была стать госзаказом, а в итоге оказалась той картиной, которая вынудила режиссера эмигрировать. Полотно о жизни и труде нефтяников, на которое выделили дорогую пленку Kodak по спецраспоряжению Госкино, разрослось в нечто гораздо большее — в «поэму в шести сказах» и, по выражению самого создателя, в семейную сагу длиною в 70 лет. Как и всякое крупное произведение, «Сибириада» вобрала в себя множество автобиографических деталей: эпизод, где Устюжанин стоит на коленях перед воротами, — это прямая отсылка к истории из жизни матери режиссера Натальи Кончаловской.

«Сибириада» (1978)

Но главное даже не сюжетные элементы, а общий дух картины, ощущения и запахи: «Снимая и “Сибириаду”, и “Дворянское гнездо”, и “Дядю Ваню”, я наполнял эти фильмы запахом моих дедушки и бабушки — они рано завтракали, пили кофе; к кофе были сдобные булки, сливочное масло и рокфор, хороший рокфор, еще тех, сталинских времен», — писал режиссер в своей книге «Низкие истины».

«Американиада»

Хоан Миро, «Сад» (1925)

Ян Вермеер, «Девушка с жемчужной сережкой» (ок. 1665)

«Возлюбленные Марии» (1984)

Отъезд за границу стал одним из многих компромиссов, на которые Кончаловский пошел в течение жизни. Остаться в СССР значило уйти в диссиденты и доставить массу проблем отцу, государственному мужу. Уехать было равно вывести семью из-под прямой угрозы, но строить карьеру пришлось фактически заново, причем в мире американского кино, с которым Андрей Сергеевич был скорее на «вы»: говоря об источниках вдохновения, он неизменно называет испанца Бунюэля, итальянца Феллини, шведа Бергмана и француза Годара, но никогда не американцев.

К эмигрантскому периоду в творчестве Кончаловского относят семь с половиной фильмов (половинка — это «Ближний круг», вышедший в совместном производстве на излете СССР). Наиболее известен широкой публике комедийный боевик «Танго и Кэш» (1989) со Сталлоне и Расселом, но самой интересной и характерной для режиссера стала экранизация повести Андрея Платонова «Река Потудань» — «Возлюбленные Марии» (1984).

«Ближний круг» (1991)

Пусть действие в фильме и перенесено в США, а эпоха выбрана другая, у Кончаловского получилось произведение, глубоко укорененное в русскую культуру, вневременное и классическое. Платонова режиссер относил к числу тех авторов, кому удавалось создавать «практически бесплотные фигуры» и «мир неповторимых характеров в фантастических ситуациях». Это роднит «Возлюбленных Марии» уже не с воздушным иконическим Нестеровым, а с Сальвадором Дали или даже Жоаном Миро — горячо любимыми художниками Кончаловского. Нет, история вернувшегося с войны солдата, неспособного удовлетворить жену и подарить ей ребенка, отнюдь не сюрреалистична — однако герои ее подчеркнуто гротескны, настолько, что превращаются в символы.

«Возлюбленные Марии» (1984)

Одним из первых кинематографических потрясений Андрея Кончаловского стали короткометражки Альбера Ламориса («Белая грива», «Красный шар»), в которых главными героями де-факто были не люди, а животные и предметы, что задавало особый ракурс истории: подобно воздушному шарику, сюжет взлетал в эфемерные, надмирные слои смыслов — и то же самое происходит в «Возлюбленных Марии» с ее небыстрым ритмом и запоминающимися, почти живописными образами. Живопись эта, впрочем, ближе к Вермееру, нежели к Миро: есть в кадрах с Настасьей Кински, смотрящей куда-то сквозь зрителя, что-то от «Девушки с жемчужной сережкой».

Возвращение к истокам и к истории

Исаак Бродский, «В. И. Ленин в Смольном» (1930, Государственная Третьяковская галерея, Москва)

Вернувшись в новую Россию после дюжины лет эмиграции, Андрей Кончаловский не только продолжил повествование об Асе Клячиной, но и обратился к осмыслению сначала современности, а затем — отечественной истории. «Дом дураков» (2002) был посвящен абсурду 1990-х годов и трагедии чеченской войны, «Глянец» (2007) — эпохе перепотребления и гламура со всеми ее порой дикими излишествами, а «Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына» (2014) символически завершили трилогию о русской деревне, показав, в какие реалии попала бы Ася Клячина в наши дни.

«Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына» (2014)

«Белые ночи» многие критики считают едва ли не самой удачной работой позднего Кончаловского — и заслуженно: это созерцательное, живописное кино, объединяющее в себе мотивы прошлых фильмов. Автор этой статьи легко нашел бы и «Алексею Тряпицыну» художественную параллель — хотя бы даже левитановскую «Над вечным покоем», — однако, при всей ценности этой частично документальной киноповести, интереснее другой фундаментальный поворот в творчестве Кончаловского — к большим историческим процессам.

«Рай» (2016) и «Дорогие товарищи!» (2020) посвящены трагическим страницам XX века: первый фильм — холокосту и Сопротивлению, второй — расстрелу рабочих в Новочеркасске в 1962 году, событию, которое тщательно скрывали в советские годы. Обе картины тяготеют к скупой на выразительные средства неореалистической стилистике — той, которую молодой режиссер некогда впитал с творчеством Феллини и кратким опытом работы с Витторио Де Сикой. Однако такой минимализм обманчив: обе картины врезаются в память прежде всего визуально — во многом благодаря подходу к кадру как к произведению искусства.

«Рай» (2016)

Оба фильма, в которых снялась супруга режиссера Юлия Высоцкая, иконичны, но по-разному. Образ Высоцкой в роли арестованной русской аристократки напоминает о Жанне д’Арк в исполнении Рене Фальконетти в классическом фильме Карла Теодора Дрейера (1928), где недавно канонизированная д’Арк визуально приравнивалась к другим святым: кажется, что в кадре над ее головой незримо присутствует нимб. Высоцкая в «Дорогих товарищах» — партработница, которую можно было бы встретить на классических полотнах 1930-х годов: суровая, слегка надменная, уверенная в правоте своего дела. Тоже по-своему икона — но другой эпохи.

«Дорогие товарищи!» (2020)

«Хроники русской революции»

Илья Репин, «Портрет С. Ю. Витте (Этюд для картины “Торжественное заседание Государственного совета 7 мая 1901 года”)» (1903, Государственная Третьяковская галерея, Москва)

Когда в «Хрониках русской революции» в кабинет к министру Витте заходит священник Гапон, Сергей Юрьевич встает того поприветствовать — и в этот момент кажется, что перед тобой оживает его портрет, настолько точно сходство актера Константина Милованова и прототипа. Дотошность в визуальных деталях — одна из характерных черт Андрея Кончаловского: если возможны съемки на натуре, он всегда предпочитает их, а если есть шанс отыскать двойника исторической персоны, им следует воспользоваться.

Съемки сериала «Хроники русской революции» (2025)

Кстати, портрет Сергея Витте написал Илья Репин и фотографическая точность в нем буквальна. Художник фотографировал министра во время заседаний и сделал около 130 снимков. Совпадение или нет, но в доме Петра Кончаловского, деда режиссера, невозможно было даже заикнуться о величии Репина: клан Сурикова считал того идеологическим врагом. «Подростком я не в состоянии был понять, почему Сурикова любить можно, а Репина — нет, почему Мусоргский — это хорошо, а Чайковский — кошмар, ужас, сентиментальная пошлятина», — писал Андрей Сергеевич. И добавлял, что ему пришлось собрать всю решимость, чтобы, уже покинув консерваторию, заявить матери: «А знаешь, Чайковский — это не так уж и плохо».

Репин — это тоже не так уж и плохо, если он стал-таки источником вдохновения для позднего творчества режиссера. В семье автора «Бурлаков на Волге» и «Запорожцев» считали художника конъюнктурным, компромиссным — и Петру Кончаловскому, участнику «Бубнового валета», это претило. Внук его не раз признавался, что завидует людям со столь жесткими принципами.

Съемки сериала «Хроники русской революции» (2025)

Кланы Суриковых и Репиных были антиподами и еще по одному основанию — по отношению к алкоголю. Илья Репин был заядлым «зожником» и спиртное не жаловал, тогда как в роду его визави любили водку по особому рецепту — «кончаловку», настоянную на смородиновых почках. Бутыли этого горячительного напитка стояли в каждом доме Кончаловских, и даже в 1950-е годы в московской квартире всегда была дежурная десятилитровка, из которой юные Тарковский, Шпаликов и Данелия с удовольствием отпивали, заходя в гости к товарищу.

Андрей Сергеевич рассказывает об этом иронично: дело было молодое, сейчас куда как сдержаннее и он, и друзья.

«Хроники русской революции» (сериал, 2025)

Надо ли удивляться, что спиртное играет столь значимую роль в «Хрониках русской революции»? Кто-то из зрителей даже негодовал в интернете: да что ж ваш полковник Прохоров все время пьет! Персонаж Юры Борисова не имеет реального прототипа и, подобно всякому собирательному образу, наделен типичными и вместе с тем противоречивыми чертами — как нетрезвые запорожцы зожника Репина, как неумолимый государственный муж Суворов на картине демократа-фрондера Сурикова.

О недостатках Микеланджело

Микеланджело, «Сотворение Адама» (1511, Сикстинская капелла, Ватикан)

Любые интервью или мемуары Андрея Кончаловского изобилуют невольным неймдропингом (упоминанием известных имен для создания определенного контекста. — Прим. ред.): когда ты рос в прославленной семье, у тебя неизбежно появляется море интересных и выдающихся друзей-приятелей. Дружба с Данелией и Ашкенази, автографы Джины Лоллобриджиды и Альберто Моравиа, отношения с Ширли Маклейн и ухаживания за Настасьей Кински — все это в контексте биографии Кончаловского кажется абсолютно органичным: ну да, само собой, в жизни так бывает, что ты просто ночевал на кушетке Пазолини в доме Лауры Бетти, а «девушка Бонда» Барбара Буше танцевала перед тобой обнаженной.

Но как минимум одна встреча выбивается из ряда вон даже в этом невероятном списке — с папой римским Франциском, которому Андрей Сергеевич подарил диск с фильмом «Грех» в 2019 году. Эта картина рассказывает о нескольких годах из жизни великого живописца и скульптора Микеланджело Буонаротти, и центральный эпизод — это история о том, как творец доставляет из Каррары огромную глыбу мрамора для своей работы. Ту самую глыбу, в которой он уже видит очертания будущего шедевра.

«Грех», снятый в Италии, во многом следует неореализму, как и прочие поздние картины Кончаловского. Фирменный прием из арсенала Росселлини и Де Сики — позвать на съемки фактурных людей с улицы вместо профессиональных актеров: здесь это каменотесы из Каррары, добывающие мрамор в наши дни. Режиссер и кастинг-директор пересмотрели более 800 человек, из которых отобрали для ключевой сцены 50 наиболее фактурных и воплощающих дух эпохи Возрождения.

«Грех» (2019)

Еще больше внимания Кончаловский уделил выбору актера, сыгравшего Микеланджело. Режиссер стремился найти человека с максимальным портретным сходством и в конце концов попросил искать тех, кто внешне похож на старого друга — Пазолини. Идеальная кандидатура сразу нашлась: Альберто Тестоне уже играл Пазолини в его байопике в 2012 году.

«Не только лицо Альберто, но и характер мне показались очень сходными с тем, что были у Микеланджело, во всяком случае, каким он мне представляется. Альберто такой же нервный, подвижный, очаровательный и неуверенный в себе», — рассказывал Андрей Сергеевич в интервью. Режиссер добавляет, что хотел изобразить человека «очень тяжелого, очень нервного, очень эгоистичного, сконцентрированного на собственном эго, но в то же время и очень нежного», и далее в той же беседе подчеркивает неизбежный автобиографизм «Греха», да и всех других своих фильмов.

«Грех» (2019)

Что ж, вероятно, умение разглядеть в каменной глыбе будущий шедевр, а в сюжетном зачине — историю, которая полюбится зрителям, неизбежно идет бок о бок с эгоизмом. Таков врожденный «Грех» большого творца, жаждущего победить «Монстра» — так Микеланджело в фильме нарекает свой кусок мрамора и так картина, посмотренная папой римским, должна была называться изначально. Картина Кончаловского.

* В материале упоминаются фильмы и сериалы с рейтингом 18+.