«Российское кино — новый маршрут в турецкой индустрии»: интервью с продюсером фильма «Холоп. Великолепный век»

Анастасия Волосатова

Журналист, исследователь кино

Карина Мия Сатлыкова — продюсер Kunay Film, создавшей «Холоп. Великолепный век», турецкий ремейк самого кассового российского хита Клима Шипенко. Главную роль исполнил Керем Бюрсин, звезда сериала «Постучись в мою дверь». В России фильм возглавил прокат в первую неделю показа, а права на цифровой релиз в Турции приобрел Netflix. В интервью* Карина рассказала, как устроена местная киноиндустрия, с какими вызовами работают продюсеры и какие перспективы у российского кино на этом рынке.

— Вы начинали карьеру в российском кино и работали с такими мастерами, как Сергей Соловьёв и Валерий Харченко. Как этот опыт повлиял на вашу продюсерскую практику за рубежом?

Мне действительно повезло начать свой путь в российском кино — это большая индустрия с сильной школой и очень богатым прошлым. Я работала на «Мосфильме» рядом с мастерами, которые создавали те самые советские фильмы, на которых выросло не одно поколение. У меня был опыт совместной работы с монтажером фильмов Рязанова и Данелии, я прикоснулась к их секретам, и этот бэкграунд стал моим стержнем. В Турцию, где доминируют сериалы с быстрым темпом производства, я привезла с собой другой ритм и другое видение. Возможно, теперь удастся создать что-то новое на этом пространстве.

— Насколько сложно было встроиться в турецкую индустрию, уже имея профессиональный опыт в России? Были ли моменты культурных или индустриальных «трудностей перевода»?

Было несложно «войти» культурно — у меня тюркские корни, многое в турецком менталитете мне изначально близко. Профессионально же это совсем другой мир. К примеру, в Турции другая система кинообразования. В России продюсеры, сценаристы, режиссеры учатся отдельно, получают полноценную базу. В Турции же все смешано: факультет «кино, радио и телевидения» дает общее образование, а специализация происходит уже на площадке. Здесь меньше структурности и много непрофессионалов на съемках, но есть огромное преимущество — это актеры, любимые во всем мире. Благодаря им страна — второй экспортер контента. В итоге, сочетая две системы, можно получить сильное преимущество.

Карина Мия Сатлыкова, продюсер Kunay Film

— В чем вы видите принципиальные отличия между продюсированием в Турции и в России?

Вся турецкая киноиндустрия выстроена вокруг сериалов, именно они задают производственный ритм. Каждый сентябрь стартует новый телесезон и начинается гонка за актерами и съемочными группами. Производство происходит в формате «неделя в неделю» — из-за привязки к телерейтингам. За семь дней снимается двухчасовая серия, которая сразу же монтируется, красится и выходит в эфир. Все очень быстро, и нет права на ошибку. Турецкий формат продюсирования сильно закаляет. В России все более систематично работает: сценарий, препродакшен, съемки, постпродакшен, релиз — можно исправлять по ходу.

«Холоп. Великолепный век» (2025)

— В Турции существенно меньше господдержки для кино, чем в России. Как это влияет на качество и масштаб проектов, а также на продюсерские стратегии? За счет каких источников чаще всего удается собрать финансирование?

В России, при всех сложностях, есть выстроенная система господдержки — Фонд кино, Минкульт, ИРИ, — что позволяет продюсерам планировать и рассчитывать на софинансирование. В Турции объем господдержки невелик, при высокой инфляции и росте цен полнометражное кино стало меньше сниматься, и основные силы перешли на телевизионные сериалы и онлайн-кинотеатры, которые сегодня задают правила рынка.

Мы, например, сняли «Холопа» полностью самостоятельно и тем самым открыли турецкой индустрии новый маршрут — выход на российский рынок. А российскому рынку, в свою очередь, показали, что турецкое кино может собирать кассу и работать.

«Холоп. Великолепный век» (2025)

— В какие страны уже продан турецкий «Холоп. Великолепный век»? Где он вызвал наибольший интерес и почему, на ваш взгляд?

С Россией и странами СНГ мы подписали договоры на этапе производства. Еще один большой рынок, где турецкий контент может хорошо работать, — Латинская Америка, где мы уже передали права местному дистрибьютору на весь регион. В сентябре планируется премьера в кинотеатрах Мексики. Также права проданы в Португалию, Южную Корею и страны MENA (регион, объединяющий страны Ближнего Востока и Северной Африки, от англ. Middle East and North Africa. — Прим. ред.). Ведем переговоры с США, Италией и другими странами. Потенциал у проекта огромный.

Карина Мия Сатлыкова на съемках «Холоп. Великолепный век»

— Насколько российский культурный код «Холопа» оказался понятен и близок турецкой аудитории? Какие элементы сюжета или юмора в первую очередь требовали адаптации для ремейка?

Сначала, когда мы сели с нашим сценаристом за работу, у меня был запрос максимально все локализовать, чтобы сюжет получился турецкий-турецкий и даже житель небольшого городка, посмотрев трейлер, понял, что это его история, и пошел бы в кино. У нас, кстати, был очень опытный комедийный сценарист: в его портфолио адаптация итальянского популярного фильма «Идеальные незнакомцы». В итоге мы сознательно не стали сильно менять сюжет, а адаптировали детали. «Холоп» — это очень универсальная история. Она понятна в любой стране, потому что в ее основе — простая и сильная идея про перемену человека и про то, что в жизни по-настоящему важно.

Мы, конечно, добавили местный колорит: действие перенесли в османскую эпоху, в период правления султана Сулеймана, усилили роль отца и линию с психологом. В итоге получился фильм, который работает и для турецкого, и для международного зрителя.

«Холоп. Великолепный век» (2025)

— Каковы особенности работы с турецкими звездами уровня Керема Бюрсина?

Помимо Керема, у нас было еще много звездных имен — 12 актеров с большой фан-базой и международным именем. Но если говорить о нем отдельно, это очень профессиональный, трудолюбивый и требовательный к себе и коллегам артист. Думаю, нам было проще выстроить с ним рабочую связь, потому что за плечами у Бюрсина американская школа, близкая к российской. Мне с ним иногда было легче, чем с режиссером.

Вспомню случай со съемок: в первых сценах, во время побега героя по каменному городку, Керем поскользнулся и порвал мышцу. Мы сделали паузу на три дня, чтобы дать артисту восстановиться. Он прошел ускоренный курс лечения с тренером и врачом — принимал ледяные ванны, делал уколы — и вернулся на площадку с еще большей энергией. Для нас как для команды это был первый проект в Турции, и мы очень ценим, что Керем поверил в нас. Думаю, во многом благодаря этому и общему настрою фильм показал такие результаты.

«Холоп. Великолепный век» (2025)

— Расскажите подробнее о трех ваших грядущих проектах: экранизации «Белых ночей» Достоевского, действие которой перенесено в Турцию, оперы «Турандот» с локациями в Астрахани и Стамбуле и молодежном фильме Mirror в жанре фэнтези и приключений, на постере которого фигурирует ансамбль московского Кремля.

Мы над ними работаем. Каждый проект по-своему связан с российской культурой и кино, но ориентирован на международную аудиторию. Сценарии пишут сильнейшие авторы как из России, так и из Турции. Чуть позже расскажем детали — уверена, интерес к ним будет высоким.

— То есть ваша стратегия сейчас — копродукция России и Турции с использованием узнаваемых культурных кодов, которые можно продать и за рубеж?

Именно так. После пандемии турецкий рынок просел, поэтому мы сразу думаем о других странах. Россия и СНГ для нас уже открыты, и мы видим большой потенциал в сочетании двух культурных кодов. «Белые ночи» сейчас в топе продаж в Великобритании и США: история Достоевского неожиданно откликнулась молодому поколению, это дает фильму отличные шансы на международном рынке.

— Вы также выпускаете в турецкий прокат российское кино. Можете рассказать об этом подробнее?

Это большое направление нашей работы. Мы стали первыми, кто это сделал. Нам удалось убедить кинотеатры взять «Сто лет тому вперед» с Юрой Борисовым и Марком Эйдельштейном, за ним последовали «Мастер и Маргарита», «Бременские музыканты» и другие крупные релизы.

«Сто лет тому вперед» (2024)

Мы работаем по двойной стратегии: отдельно с русскоязычной аудиторией в Турции и отдельно с местными зрителями. Например, на «Мастере и Маргарите» доля турецкой аудитории составила 50 % — для нас это большой успех. Здесь, кстати, другая система: в России продвижением занимается дистрибьютор, а в Турции — продюсер. В сентябре планируем премьеру «Пророка» с участием режиссера и уже видим высокий интерес со стороны кинотеатров.

«Пророк. История Александра Пушкина» (2025)

— Вы сотрудничали с Netflix. Расскажите, как это было. И в целом: насколько сильные позиции у стримингов в Турции? Конкурируют ли они с телевидением?

С Netflix мы начали переговоры еще на стадии сценария, до подписания актеров. Обсуждали формат ориджиналс, но, так как у «Холопа» уже было продано много ремейков по миру, права на определенные территории были заблокированы. Поэтому в итоге Netflix приобрел VOD-права (Video on Demand — права на цифровое распространение фильма на онлайн-платформах по модели «видео по запросу». — Прим. ред.). Сейчас ведем с ним переговоры по новым проектам.

Что касается общей ситуации: раньше всю индустрию формировали телеканалы, теперь — платформы. Многие актеры уже открыто заявляют, что не хотят работать для телевидения, а предпочитают стриминги и полнометражные фильмы. Это дает нам, производителям кино, определенную свободу в подборе актерского состава.

«Холоп. Великолепный век» (2025)

— Как вы относитесь к тому, что американские стриминги во многих странах становятся доминирующими игроками? Есть ли опасность потери культурного суверенитета — когда контент создается в стране, но все права и миссия принадлежат платформе?

Я понимаю этот аргумент, но, честно говоря, не считаю его угрозой. Мы живем в эпоху цифрового влияния. Netflix работает одинаково во всех странах: продюсер приходит с проектом, они выкупают права и полностью финансируют производство. Национальные платформы действительно выполняют культурную функцию. У них другой подход и другие ценности. Но глобальные стриминги делают яркий контент, они не обязаны отражать национальный код.

— А как насчет сотрудничества с Европой? Есть ли интерес к копродукции, к выходу на фестивальный рынок?

Конечно, интерес есть. Особенно к германоязычному рынку: там проживает большая турецкая диаспора и местные кинотеатры регулярно показывают турецкие фильмы. Мы ведем переговоры с рядом европейских стран и фестивалей. Однако, по нашему опыту, российский рынок все же больше.

— Какие качества особенно важны для продюсера, работающего на международном уровне?

Мне кажется, международный продюсер — это в первую очередь переговорщик, человек, который умеет находить общий язык в самых разных культурных контекстах. Очень важно слушать, быть гибким, сохранять стратегическое мышление.

* В материале упоминаются фильмы и сериалы с рейтингом 18+.