От идеологии до законов: как кино влияет на реальность и запускает перемены

Владимир Ростовский

Киноэссеист, создатель телеграм-канала «Руки Брессона», автор Film.ru, «После титров», Okko

Кино — это не только развлечение в удобном кресле с попкорном, но и инструмент социальной инженерии. Оно умеет менять нормы, трогать за живое, а иногда даже вносить правки в реальность. Мы привыкли считать кино отражением эпохи, но часто оно действует как катализатор: ускоряет, подрывает, переворачивает. Поговорим о трех главных способах, с помощью которых фильмы и сериалы* влияли на то, что происходило и происходит за их пределами.

Меняем оптику: кино как инструмент культурной трансформации

С 1664 года в тогда еще отнюдь не Соединенных Штатах Америки, в британской провинции Мэриленд, был принят первый антиметисационный закон, запрещавший подданным короны вступать в межэтнические браки. Целые века матримониальные отношения с представителем другой расы считались не только общественно порицаемыми, но и противозаконными, пока, наконец, в 1967 году Верховный суд США не признал это противоречащим Конституции.

В этом же году вышла комедия Стэнли Крамера «Угадай, кто придет к обеду?» — один из первых фильмов, открыто обсуждающих межрасовые браки в позитивном ключе. История о молодой белой женщине (Кэтрин Хотон), которая приводит своего чернокожего жениха (оскароносный Сидни Пуатье) знакомиться с родителями, вызвала бурные дискуссии в обществе. Хотя картина и не стала прямым катализатором перемен, ведь вышла всего через несколько месяцев после судьбоносного вердикта Верховного суда, она являлась ярким отражением веяний времени и моральным камертоном, направившим общественное движение в нужное русло.

«Угадай, кто придет к обеду?» (1967)

Все помнят невыносимо трагичную сцену из анимационного фильма «Бемби», где главный герой, одноименный олененок, теряет маму, гибнущую от пули охотников. Этот фрагмент не только заставил миллионы человек пустить слезу, но и породил так называемый эффект Бемби: люди во всем мире возненавидели любителей пострелять в лесных парнокопытных, а движение за права животных получило небывалый толчок.

«Бемби» (1942)

Редактор издания об охоте Outdoor Life Реймонд Дж. Браун называл мультфильм «худшим оскорблением, когда-либо нанесенным любому американскому спортсмену» и обращался к Уолту Диснею с просьбой хотя бы снабдить ленту дисклеймером с указанием на то, что законопослушные охотники никогда не стреляют оленей весной. Дошло даже до протестов: защитники животных выступали против охоты, а адепты ружья и засидок — против использования оскорбительного выражения «убийца Бемби» в свой адрес. Некоторые исследователи считают, что «Бемби» сделал для защиты окружающей среды столько же, сколько «Хижина дяди Тома» — для борьбы с рабством.

«Хижина дяди Тома» (1927)

Запускаем действия: кино как политический триггер

«Кино — это лучший способ мечтать с открытыми глазами», — говорил Федерико Феллини. Но что, если грезы претворяются в реальность и влияют на действительность настолько, что становятся не просто поводом для обсуждений, а причиной политических последствий? Кино не раз служило инструментом давления — на корпорации, институты и даже правительства. Особенно когда режиссер брал в руки не только рацию, но и метафорический мегафон.

Яркий пример — документальный фильм «Черный плавник», рассказывающий о жизни косатки Тиликум, которую десятилетиями держали в неволе в океанариуме известной американской компании SeaWorld. Казалось бы, стандартная ода экозащите с музыкой в миноре, но на выходе — настоящий пиар-апокалипсис для крупнейшего морского парка США.

«Черный плавник» (2013)

После того как картина увидела свет, посещаемость SeaWorld упала на 5 %, акции за год просели на 44 %, а сами косатки, которых держали в неволе, стали символами угнетения. В 2016 году компания официально отказалась от программы разведения животных в стенах парков и начала сокращать их участие в представлениях. Популярность SeaWorld резко снизилась и никогда больше не достигала уровней, сохранявшихся до выхода «Черного плавника» на экраны.

Другая громкая акция — фильм «Двойная порция», в котором режиссер-документалист и автор идеи Морган Сперлок в течение месяца питался исключительно в McDonald’s, проверяя на себе, насколько вредна подобная диета. Результаты оказались одновременно предсказуемыми и шокирующими: Сперлок набрал 11 килограммов, заработал проблемы с печенью, сексуальную дисфункцию, депрессивное расстройство и критику со стороны буквально всех врачей. Чтобы оправиться от последствий 30-дневного эксперимента, Моргану потребовалось 14 месяцев терапии, спорта и диет.

«Двойная порция» (2004)

«Двойная порция» произвела эффект разорвавшейся бомбы. Спустя шесть недель после премьеры фильма McDonald’s убрал из меню популярную опцию supersize, то есть порцию невероятно большого размера, а тема вреда фастфуда прочно вошла в общественную дискуссию на долгие годы. Жертва Моргана Сперлока заставила индустрию проглотить собственные бургеры и заняться популяризацией здорового питания.

Открываем рот: кино как повод заговорить о табу

Если раньше сериалы ассоциировались с чем-то вроде шума на фоне мытья посуды, то теперь это полноценный инструмент влияния тоньше любой социальной сети и убедительнее открытых парламентских слушаний. Современные многосерийные проекты не просто рассказывают истории, а программируют общественные обсуждения, выносят на повестку дня темы, которые иначе тихо пылились бы где-нибудь в углу новостной ленты.

Например, британский мини-сериал «Переходный возраст» внезапно оказался не только драмой о трудностях взросления, но и прямым попаданием в болевую точку общества, обнажившим темы кибербуллинга и токсичной маскулинности, вроде бы ушедшей в подполье. История Джека Торна, Фила Барантини и Стивена Грэма, крайне деликатно намекающая на то, что мальчикам следует учиться не «быть мужиками», а быть людьми, настолько встряхнула британских зрителей, что добралась до парламента: в 2025 году начались обсуждения введения в школах обязательных уроков, посвященных борьбе с мизогинией и эмоциональной грамотности. Кто бы мог подумать, что путь к образовательной реформе лежит через вечерние кинопросмотры.

«Переходный возраст» (сериал, 2025)

На другой стороне континента российский сериал Валерии Гай Германики «Обоюдное согласие» неожиданно, аккуратно, но уверенно заговорил о сексуальном и домашнем насилии. В стране, где обсуждение этих тем долгое время считалось чем-то на уровне семейного табу, детективная антология стала своего рода ледоколом. После выхода сериала в медиапространстве начали появляться образовательные и социальные проекты вроде чат-бота «Рука помощи» для столкнувшихся с домашним насилием или арт-проекта «Так получилось», а сервис психотерапии Alter создал курсы по работе с травмами. Все это — при активной поддержке самого сериала и его авторов, ведь проект такого уровня и тематики должен не просто развлекать, а создавать вокруг себя доверительную инфраструктуру помощи.

«Обоюдное согласие» (сериал, 2022)

Другой пример — «Новенький» Оксаны Барковской — еще один российский проект, на этот раз посвященный школьному буллингу. История подростка (Глеб Калюжный), столкнувшегося с агрессией и равнодушием, попала в нерв: после выхода сериала начались обсуждения необходимости горячих линий, поддержки для жертв травли и пересмотра протоколов безопасности. Некоторые образовательные учреждения ввели отдельные модули в рамках классных часов, а в медиа и соцсетях вновь вспыхнули дискуссии о роли учителей, родителей и институций в школьной культуре. Кино не просто подсветило проблему — оно выступило ее пресс-секретарем.

«Новенький» (сериал, 2020–2023)

Современные сериалы действуют с хирургической точностью: создают безопасное пространство для опасных тем. Они не столько обучают или доносят до зрителей ту или иную проблему, сколько провоцируют — на разговор, на эмпатию, а в идеале — на качественные перемены. Получается, что сегодня некоторые многосерийные проекты — не просто способ убить время, а новая форма гражданской журналистики.

Кинематограф не только искусство, но и активный соучастник. Он бывает плакатным, кричащим, стебным или исповедальным, но результат всегда один: зритель выходит из зала немного другим. И если этот зритель — министр, учитель, родитель или просто человек неравнодушный, то мир может начать меняться не с законопроекта, а с просмотра.

* В материале упоминаются фильмы и сериалы с рейтингом 18+.